<?xml version="1.0" encoding="windows-1251"?>
<rss version="2.0" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom">
	<channel>
		<atom:link href="https://knizhki.ruhelp.com/export.php?type=rss" rel="self" type="application/rss+xml" />
		<title>Книжки</title>
		<link>https://knizhki.ruhelp.com/</link>
		<description>Книжки</description>
		<language>ru-ru</language>
		<lastBuildDate>Fri, 11 Sep 2026 05:16:07 +0300</lastBuildDate>
		<generator>MyBB/mybb.ru</generator>
		<item>
			<title>Роман Троллопа</title>
			<link>https://knizhki.ruhelp.com/viewtopic.php?pid=5#p5</link>
			<description>&lt;p&gt;Глава первая&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;Дом в Баллихлоране, каким его впервые увидел автор&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;Осенью 184&amp;#8230; года дела завели меня на запад Ирландии и, среди прочих мест, в тихое селение Драмсна, что в провинции Коннахт, графство Литрим, приблизительно в 72 милях к западу-северо-западу от Дублина, на дороге в Слайго для почтовых карет. Я добрался до тамошней маленькой гостиницы утром на упомянутой почтовой карете, намереваясь покинуть её поздно вечером с ежедневным дилижансом. Поскольку дела мои были недолгими, после раннего обеда я был предоставлен самому себе и должен был чем-то развлечься. В таком положении прогулка — всё, что может сделать самый жизнерадостный человек, и то же самое всегда делает и самый скучный тип. Есть своего рода удовольствие в том, чтобы увидеть то, чего никогда не видел прежде, будь оно объектом, достойным даже самого малого внимания. И удовольствие это тем больше, если есть вероятность, что никогда больше этого не увидишь. Драмсна стоит на излучине Шаннона — крупнейшей реки Ирландии. Улица ведёт вниз к мосту, перейдя через который оказываешься в графстве Роскоммон. Дорога проходит мимо густо засаженного деревьями поместья сэра Г&amp;#8230; К&amp;#8230; Кроме того, там есть прелестный маленький холм, с которого видны и поместье, и река, и мост, и селение. Каких же ещё «прелестей» можно желать, чтобы сделать прогулку приятной? Но увы! Тогда я не знал об их существовании. Нельзя же просить служанку в гостинице показать, где найти красоты природы. Итак, доверившись себе, я отправился прямо прочь от реки, лесов и всего прочего — по такой пыльной, уродливой и неприятной дороге, какие можно найти только в любом графстве Ирландии.&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;Пройдя с милю или около того и пару-тройку раз свернув в поисках чего-то лучшего, я начал замечать на дороге явные признаки того, что она вырождается в просёлок. Графство явно забросило её, и хотя она была построена для повозок и карет, теперь движение там, по-видимому, ограничивалось ослами, которые везли торф домой с болота в двойных больших плетёных корзинах на спинах. Вскоре показались обломки моста, но и они совершенно отошли от своих лучших времён и в нынешнем состоянии представляли собой лишь жалкие камни для перехода через болотный ручей, который бежал, вернее, полз, поперёк дороги. Однако я благополучно миновал их и был вознаграждён, обнаружив полуразрушенный въезд в подобие леса справа. В Ирландии, особенно в бедных её частях, — а графство Литрим имеет неоспоримое право числиться среди таковых, — несколько деревьев вместе всегда служат признаком поместья, господской усадьбы или места, где когда-то была господская усадьба. Я сразу понял, что это должно быть поместье. Но ах! Какое обедневшее, если судить по внешнему виду. Два кирпичных столба, с которых облупилась наружная штукатурка и упал верхний ряд кладки, свидетельствовали о бывших воротах. Пространство вокруг было закрыто стеной из неплотно уложенного камня, но с наружной стороны каждого столба виднелся проход и маленькая, хорошо протоптанная тропинка в мягкой болотной земле. Я, конечно, не мог устоять перед таким искушением и вошёл в поместье. Дорога от ворот была почти сплошь покрыта той короткой сухой травой, которую, кажется, производит сам камень, когда его больше не полируют ни более состоятельные люди, ни более грубые типы.&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;Приблизительно в тридцати футах от прохода была высокая ель, наполовину упавшая и склонившаяся поперёк дороги, так что человеку приходилось нагибаться, чтобы пройти под ней. Это было совершенно непреодолимое препятствие для любого экипажа, каким бы скромным он ни был, а корни почти утвердились в таком перевёрнутом положении, что показывало: дерево явно находилось в этом диагональном состоянии уже много лет.&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;Обычная история, подумал я, для коннахтских джентльменов: расточительный землевладелец, безрассудные арендаторы, долги, затруднения, отчаяние и разорение. Что ж, я пошёл по пустынной аллее и вскоре оказался перед домом. О, какая картина страдания, бесполезных трат, незавершённой видимости благополучия и преждевременного упадка!&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;Дом был двухэтажным, с большими каменными ступенями, ведущими к входной двери, с четырьмя окнами в нижнем и шестью в верхнем этаже, а внизу — с полуподвалом, где располагались кухни и прочее. Крыша была полностью снята. Можно было видеть гниющие балки и брусья: некоторые уже упали, некоторые падали, остальные готовы были упасть — как скелет преступника, оставленный гнить на открытой виселице. Каменные ступени почти провалились в полуподвал, перила которого были выломаны. Дверной молоток всё ещё висел на двери — большой современный молоток с львиной головой. Но половина двери исчезла. Подкравшись к дверному порогу, я обнаружил, что около шести футов пола в прихожей тоже исчезло — украдено на дрова. Но балки перекрытия остались, а побелка на стенах показывала, что всего несколько, совсем немного лет назад дом был обитаем. Я перепрыгнул через провал, сильно рискуя упасть в подвал, и добрался до основания лестницы. Здесь мужество изменило мне: всё, что осталось, было таким сырым и таким гнилым, так много было постепенно снято, что я не осмелился подняться. Двери на первом этаже не открывались. Потолок надо мной весь обрушился, и я мог видеть угрожающие балки крыши, которые, казалось, висели только до того момента, когда им представится случай кого-нибудь поранить своим падением. Я выполз обратно через половину двери, спустился по разрушенным ступеням и обошёл дом кругом. Во всём доме не только не осталось ни одного стекла, но и оконные рамы все исчезли. Всё, что нужно было сохранять, исчезло. Всё, что требовало ухода, чтобы уцелеть, погибло. Время не тронуло его. Время, очевидно, ещё не имело досуга сделать своё дело. Оно верно, но медленно. Разрушение же действует достаточно быстро и без посторонней помощи, стоит ему только сделать первый шаг. Время снесло бы трубы — Разрушение сняло фартуки герметизации. Время заставило бы стены выгнуться — Разрушение впустило дождь, сгноило балки и помогло ворам. Бедному старому Времени останется мало что в Баллихлоране! Сады были большими: половина теперь покрыта кучами мусора, а другая половина состоит из картофельных грядок. Вокруг хозяйственных построек я увидел скопление тех жалких лачуг, которые бедные ирландцы строят у заброшенной стены, когда найдут таковую, — как галки вьют гнёзда в одряхлевшем дымоходе. Перед домом, полагаю, была довольно просторная лужайка с подъездной дорогой через неё, окружённая со всех сторон, кроме фасада дома, густыми деревьями. Деревья остались, но лужайка, дорога и цветочные клумбы, которые, конечно, когда-то там были, теперь сравнялись — все одинаково густо заросли крупными бурыми сорняками. Через это пространство к лачугам позади дома вели две-три узкие тропинки, но других следов человека там не было.&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;Большой ясень, по-видимому, срубленный много лет назад, с ещё оставшимися на нём ветвями, лежал, вытянувшись, немного в стороне от леса. На него я и сел, закурил сигару и стал размышлять об этом характерном образчике ирландской жизни. Солнце красиво садилось за деревьями, и его неполный свет сквозь листву придавал неестественной разрухе ещё более сильный вид смерти и распада и вызывал в моём сознании мысли о несправедливости, угнетении, страдании и отчаянии, которым кто-то был подвергнут тем, что я видел перед собой.&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;Я недолго просидел, когда четверо или пятеро оборванных мальчиков и девочек вышли из лесу, гоня вдоль одной из тропинок гусей. Увидев меня, они все подошли и встали вокруг, словно гадая, что я такое. Я не мог ничего от них узнать — беднейшие ирландские дети никогда с тобой не заговорят. Но вскоре за ними последовал мужчина средних лет. Он сказал мне, что место называется Баллихлоран: он не знал, кому оно принадлежит, какой-то джентльмен в Дублине получает от него арендную плату, и очень уж суровый этот джентльмен, и тяжело ему приходится платить два фунта десять шиллингов за акр за тамошний сад, а тот наполовину покрыт развалинами старого дома, кирпичами и мусором, разве что болото под рукой и полно леса, хоть и гнилого, и остались славные хозяйственные постройки для свиней и гусей, а старые кирпичи от стены — хорошее удобрение для картошки (этого я, при всём моём знакомстве с сельским хозяйством, и вообразить не мог), но времена очень тяжёлые для бедняков, картошка всё прошлое лето была по девять пенсов за четырнадцать фунтов в Каррике. «Помоги Бог беднякам, этим несчастным существам! Ведь джентльмены, их истинные друзья, какими им следовало бы быть, теперь и сами себе помочь не могут, а не то что другим». И так далее, то говоря о своём горе и бедности, то снова расписывая «красоту» своего жилища. Я смог узнать только, что в нём лет шесть или семь назад жила семья по фамилии Макдермот, что это были несчастные люди, как он слышал, но сам он тогда в этих краях не был, и что это была кровавая история, и так далее, и тому подобное.&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;Вечер близился, и время до прихода моего экипажа быстро утекало, так что я вынужден был покинуть Баллихлоран, не удовлетворив своего любопытства относительно его истории, и вернуться в Драмсну.&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;Здесь у меня не было времени на дальнейшие расспросы, поскольку служащие мистера Хартли всегда соблюдают расписание, и вскоре четвёрка лошадей с грохотом спустилась с холма в селение. Я забрался наверх, потому что Мак&amp;#8230; (охранник экипажа) был моим старым другом, и после обычных приветствий, затягивания ремней на дорожных сундуках и рассаживания по местам, поскольку Мак&amp;#8230; знает всё, я начал спрашивать его, не знает ли он чего-нибудь о месте под названием Баллихлоран.&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;— Ей-богу, сэр, знаю, — сказал он, — и есть у меня причина знать, и хорошо я знал тех, кто в нём жил, — разорённых, мрачных и покинутых, каков теперь Баллихлоран.&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;И между Драмсной и Бойлом он поведал мне суть следующей истории. И, читатель, если бы я думал, что вам когда-нибудь посчастливится услышать историю Баллихлорана от охранника бойлского экипажа, я бы посоветовал вам выслушать её из его уст и немедленно закрыть мою книгу.&lt;/p&gt;</description>
			<author>mybb@mybb.ru (fernand)</author>
			<pubDate>Fri, 11 Sep 2026 05:16:07 +0300</pubDate>
			<guid>https://knizhki.ruhelp.com/viewtopic.php?pid=5#p5</guid>
		</item>
		<item>
			<title>Общие вопросы</title>
			<link>https://knizhki.ruhelp.com/viewtopic.php?pid=3#p3</link>
			<description>&lt;p&gt;Здесь будем выкладывать новые переводы и книги.&lt;/p&gt;</description>
			<author>mybb@mybb.ru (fernand)</author>
			<pubDate>Thu, 03 Sep 2026 06:56:32 +0300</pubDate>
			<guid>https://knizhki.ruhelp.com/viewtopic.php?pid=3#p3</guid>
		</item>
		<item>
			<title>Книга Роберта Хьюза «Роковой берег»</title>
			<link>https://knizhki.ruhelp.com/viewtopic.php?pid=2#p2</link>
			<description>&lt;p&gt;Начнём переводить эту книгу.&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;Об авторе книги: австралийский искусствовед, историк и писатель. Родился в 1930-х годах, умер в 2010-х годах. Изучал искусство и архитектуру в Сиднейском университете. В 1970 году переехал в США, где стал главным художественным критиком журнала Time и занимал эту должность до 2001 года. Наиболее известен как автор и ведущий документального сериала для BBC «The Shock of the New» («Шок нового»), посвящённого истории современного искусства. Сериал, вышедший в 1980 году, посмотрели более 25 миллионов зрителей.&lt;/p&gt;
						&lt;p&gt;О книге: фундаментальный исторический труд (1986 г.), посвящён истории Австралии, начиная с её возникновения как британской каторжной колонии в конце XVIII века. Автор подробно описывает, как на протяжении примерно 80 лет около 160 000 мужчин и женщин были отправлены из Англии в Австралию. Это было вызвано суровыми законами, которые приводили к переполнению тюрем. После потери американских колоний Британия больше не могла ссылать туда своих преступников, и в 1787 году было решено основать первое поселение каторжников в заливе Ботани (современный Сидней). Книга представляет собой бескомпромиссный рассказ о жестокой транспортировке и ужасающей пенитенциарной системе. Автор детально исследует не только условия жизни каторжников, но и судьбы коренных народов Австралии, чьи земли были захвачены колонизаторами. Автор стремится восстановить историческую справедливость, рассказывая о той части австралийской истории, которую предыдущие историки часто замалчивали или преуменьшали. Книга получила высокую оценку критиков за свою повествовательную привлекательность и глубину исследования. Она была удостоена премии Даффа Купера (1987) и литературной премии W.H. Smith (1988).&lt;/p&gt;</description>
			<author>mybb@mybb.ru (fernand)</author>
			<pubDate>Thu, 03 Sep 2026 06:52:55 +0300</pubDate>
			<guid>https://knizhki.ruhelp.com/viewtopic.php?pid=2#p2</guid>
		</item>
	</channel>
</rss>
